Книга первая. Сын рабыни 1 страница

Семен Дмитриевич Скляренко

Владимир

Владимир Святославич, в крещении Василий, чтимый Православной Церковью за крещение Руси святым и равноапостольным, великий князь киевский, сын Святослава Игоревича от Малуши, ключницы святой Ольги, родился в начале второй половины X в.

Летописные сказания о нем, как и вообще о первых Рюриковичах, как записанные позднее изображаемых ими событий, в своих подробностях носят на себе легендарный характер или представляют как действительный факт догадки летописца о том, как должно было совершиться то или другое событие.

Собираясь окончательно завоевать Дунайскую Болгарию и навсегда поселиться в ней, великий князь Святослав разделил свою землю между сыновьями своими, которых оставил на Руси как бы своими наместниками Книга первая. Сын рабыни 1 страница (970).

Владимиру достался Новгород; он был обязан этим дяде своему по матери, Добрыне, с которым и отправился на новгородское княжение.

В 972 г. Святослав был убит печенегами. В 977 г. великий князь Ярополк рассорился с братом, Олегом Древлянским, который в этой ссоре погиб, а удел его взят Ярополком.

Владимир, опасаясь властолюбивых стремлений брата, вместе с дядей бежал в Швецию, откуда, года через два (979), возвратился с варяжской дружиной в Новгород, занятый после его бегства наместниками Ярополка.

Подкрепленный новгородским войском, Владимир выступил на Ярополка, известив, что идет на него. По пути к Киеву Владимир подошел к Полоцку, где княжил Рогволод. Дочь последнего Рогнеда была Книга первая. Сын рабыни 1 страница уже сговорена за Ярополка, но Владимир вознамерился взять ее в жены. Ответ Рогнеды на предложение Владимира, что она «не разует сына робичича[1]», то есть не выйдет замуж за сына рабыни, должен был оскорбить не только князя, во и Добрыню, как брата Владимировой матери. За этим отказом последовало взятие Владимиром Полоцка, убиение Рогволода и двух сыновей его, а Рогнеду Владимир взял себе в жены насильно.

Заняв Киев, Владимир осадил Ярополка в Родне; вскоре Ярополк был убит в отцовском киевском дворце (980).

Варяги, с помощью которых Владимир стал единым князем, требовали в дань себе с каждого жителя по две гривны Книга первая. Сын рабыни 1 страница, но скоро увидели невозможность добиться чего-нибудь от князя, хотя бы силою; они просили отпустить их в Грецию, и Владимир исполнил их просьбу, предупредив императора, чтобы он ни в коем случае не дозволял им возвращаться на Русь. Говоря о первых годах княжения Владимира, летописец выставляет на вид его ревность к языческой религии, его женолюбие и воинственность. На холме близ теремного дворца он поставил новый истукан Перуна с серебряной головой и идолы других божеств. То же делал в Новгороде дядя его, Добрыня. Кроме нескольких жен, Владимир, по словам летописца, имел до 800 наложниц.

Во второй год во своем княжении (981) Владимир воевал с польским Книга первая. Сын рабыни 1 страница королем Мечиславом, взял Червень близ Хелма, Перемышль, Туров и другие города, известные под именем червенским (ныне Галиция). Радимичи, жившие по реке Сожи, и вятичи, жители берегов Оки и ее притоков, хотели отложиться от Владимира, но были укрощены. Почти одновременно Владимир подчинил дани страну ятвягов,[2]народа дикого, жившего в лесах и болотах нынешней Гродненской губернии. В благодарность за победы Владимир принес богам человеческие жертвы.



В 985 г. Владимир предпринял поход на камско-волжских болгар, богатый, торговый народ. С Добрыней и новгородцами он отправился на судах вниз по Волге, а берегом шли его наемники или союзники — конные торки, в первый раз Книга первая. Сын рабыни 1 страница упоминаемые летописью. Владимир победил болгар и заключил с ними мирный договор, который обе стороны клялись не нарушать или только тогда нарушить, когда камень станет плавать, а хмель — тонуть в воде.

В 988 г. Владимир принял христианство. Рассказ об обстоятельствах, предшествовавших этому событию и сопровождавших его, не лишен вымыслов. В летописном повествовании об испытании веры слишком резко бросается в глаза восточнохристианская эрудиция, народившаяся после разделения церквей: взятие Корсуня, или Херсонеса, греческого города на юго-западном берегу Крыма, носит легендарный характер. Несомненно, что Владимир крестился в Корсуне и в то же время вступил в брак с греческой царевной Анной, сестрой императоров Книга первая. Сын рабыни 1 страница Василия и Константина. Из Корсуня он вывез первых духовных служителей и необходимые принадлежности для богослужения. В Киеве Владимир крестил детей и народ. Последний крестился в Днепре без явного сопротивления. Это зависело частью от того, что христианство уже не было новостью в Киеве, где еще при дяде Владимира был храм пророка Илии, а главным образом от того, что язычество русских славян не успело образовать правильной системы и не имело ни храмов, ни определенного сословия жрецов. Более живучести язычество оказало на Севере, по соседству с финскими племенами, в Новгороде, в Ростово-Суздальской земле и в Муромской.

Владимир деятельно занимался распространением христианской веры в Книга первая. Сын рабыни 1 страница подвластных ему землях: строил храмы, снабжал их утварью и т. д. В самом Киеве он построил церковь Св. Василия и церковь Богородицы, названную Десятинной, потому что на содержание ее и ее духовенства шла десятая часть княжеских доходов. В Киеве и других городах он приказал брать у знатных граждан детей для обучения грамоте. Летописец говорит, что матери, провожая детей в школы, плакали о них как о мертвых. Сам Владимир после крещения является под пером летописца преобразившимся, благодушным, проникнутым духом христианской любви. По сказанию летописца, он хотя сначала и согласился с представлениями духовных, вывезенных из Корсуня, о необходимости казнить злодеев, но Книга первая. Сын рабыни 1 страница потом, посоветовавшись с боярами и городскими старцами, установил наказывать преступников по старому обычаю, вирою.

Владимир отличался племенной славянской веселостью: любил пиры и празднества, стараясь примирить эти удовольствия с требованиями христианской морали. Пиршества обыкновенно устраивались в дни больших церковных праздников или по случаю освящения храмов, и князь пировал в такие дни не с одними боярами; он созывал людей отовсюду, кормил и поил их, приказывал развозить пищу и питье по городу для тех, которые почему-либо лично не могли явиться на княжеский двор. В то время Русь сильно беспокоили печенеги. Чтобы обезопасить от них Русь, Владимир строил новые города по рекам Книга первая. Сын рабыни 1 страница Десне, Остеру, Трубежу, Стугне и населял их новгородскими славянами, кривичами, вятичами, даже чудью; укрепил стеной киевский Белгород, куда перевел многих жителей из других городов.

В 993 г. Владимир воевал с хорватами, жившими по соседству с Галицией и Седмиградской областью. В том же году на Русь пришли печенеги, с которыми Владимир встретился на реке Трубеже. Эта встреча украшена в летописи поэтическим сказанием о поединке печенежского богатыря с киевским кожемякой, решившим дело в пользу русских. В 996 г. печенеги подступили к Василеву на реке Струге; жизни Владимира угрожала при этом большая опасность. Под 997 г. находим в летописи легендарное сказание об осаде печенегами Книга первая. Сын рабыни 1 страница Белгорода. К последним годам жизни Владимира наши историки приурочивают войну его с норвежским принцем Эриком, о котором говорил исландский летописец Стурлесон.

За год до смерти Владимир огорчен был сыном своим Ярославом, на которого собирался уже идти с войском. Но болезнь, а потом нападение печенегов на Русь задержали его. Среди приготовлений к походу Владимир умер, в любимом селе своем Берестове, 15 июля 1015 г. Бояре сначала скрывали смерть Владимира, потому что он не сделал распоряжения относительно преемника себе. Тело его погребено в Киеве в Десятинной церкви. У Владимира было от пяти жен 11 сыновей: Вышеслав, Язяслан, Ярослав, Всеволод, Мстислав, Станислав, Святослав, Борис Книга первая. Сын рабыни 1 страница, Глеб, Позвизд, Судислав; двенадцатый, Святополк, был собственно сыном Ярополка. Мать Бориса и Глеба некоторые известия называют Милоликой; по другим известиям они были детьми греческой царевны Анны Романовны, но она имела только дочь, Марию Доброгневу, бывшую за польским королем Казимиром I.

Энциклопедический словарь. Изд. Брокгауза и Ефрона, т. VI А. Спб, 1892

Книга первая. Сын рабыни

Глава первая

После гибели князя Святослава[3]воин Микула добирался до Киева и родного Любеча очень долго. В ту ночь на острове Хортица, когда на русских воинов вероломно напали печенеги, когда погибла передовая дружина, а на рассвете Святослав с несколькими воинами пошел в последний бой с врагами, Микула защищал Книга первая. Сын рабыни 1 страница его до конца, готов был жизнь отдать, чтобы спасти князя, но помочь не смог — Святослав упал мертвым на холодные камни, Микула, жестоко израненный, без памяти повалился рядом с ним.

Словно сквозь сон, вспоминал Микула похороны князя, лодию с телом Святослава, объятую огнем, дым над островом и днепровскими водами, воинов, стоявших среди холодных песков, а потом — тьму в очах, скованные руки и ноги, смерть…

Но это была не смерть. Крепчайшего корня человек, живучий, как отцы его и деды, был Микула-любечанин. Воины княжеской дружины после смерти Святослава взяли недвижные тела Микулы и других раненых, на руках пронесли мимо порогов, а Книга первая. Сын рабыни 1 страница потом на веслах и порой под парусами поплыли вверх по Днепру.

Однажды утром Микула пришел в сознание, оперся на руки, приподнялся, сел.

Он лежал в лодии, которую гнал против течения десяток жилистых рук. Впереди, сзади, со всех сторон, медленно двигалась вверх по воде сотня-другая лодий — все, что осталось от воинства князя Святослава.

— Вот как судил Перун, — вздрагивая на свежем ветру, сказал Микула гребцам. — Кости срослись, кожу затянуло — опять словно бы такой, как был…

Чудной человек Микула! Ему и невдомек было, что стал он совсем не таким, как прежде: волосы сильно поседели, тело и лицо покрылись морщинками, глаза выцвели Книга первая. Сын рабыни 1 страница, багровые шрамы на лбу и вовсе изменили его.

— Ого! — тихо заговорил Микула сам с собою. — Вижу, и щит, и меч мой уцелели, — он прикоснулся к ним рукой, — и дань моя не пропала, — Микула заметил у борта[4]свою котомку с пожитками и семенами гречихи, — все, все цело, была бы только сила в руках и ногах… Домой, домой!.. — Он глубоко вдыхал днепровский воздух, упивался запахами трав и цветов.

Так возвращались из далекого похода против ромеев воины князя Святослава. Было их немного: из Киева вышли десятки тысяч — теперь же все уместились на двух сотнях лодий, и многие были искалечены, тяжело ранены.

Вокруг Книга первая. Сын рабыни 1 страница буйствовала весна, на глазах у воинов росли, расцветали травы. Они видели, как на вспаханных землях над Днепром тянулись к солнцу, колосились, цвели, наливались хлеба. Ратники шли под кручами где волоком, а где на веслах, от веси до веси, от города до города, от переволоки на Воинь, от Сакова до Родни, к Зарубу, Ивану, а там мимо Триполя и Витичева направились к Киеву.

Киев!!! Как часто и с какой любовью думали они в походах, в чужих землях о родном стольном городе над Днепром! На поле брани, когда приходилось им стоять лицом к лицу с врагами, в кровавых сечах под Адрианополем Книга первая. Сын рабыни 1 страница, Преславою, Доростолом, когда над головами витала смерть, в длинные бессонные ночи, когда они, окровавленные, израненные, лежали на холодной земле и не знали, что сулит им грядущий день, всегда и повсюду одна и та же мысль об отчизне, о Киеве поддерживала их, придавала им силы и мужества.

И вот за Витичевским поворотом, когда лодии миновали ослепительно желтый остров и выплыли на широкий плес, вдали открылись перед ними зеленовато-синие горы, темные очертания длинной стены на них, золотистые крыши, крутые склоны предградья.

На лодиях все вскочили. Торжественная тишина воцарилась над Днепром — гребцы опустили в воду свои огромные весла, кормчие оставили рули Книга первая. Сын рабыни 1 страница, только вода журчала за бортами да где-то глухо ударила, упав в воду, подмытая течением глыба земли.

— Люди! Киев! — зазвучало внезапно с одной лодии, с другой, третьей…

И нечего греха таить, у многих из этих бывалых воинов, которые никогда ни перед чем на свете не дрогнули и не отступили, сильнее забились сердца, предательская влага выступила на глазах — о, родная земля, как сладка ты еси!

А гребцы уже взмахивали веслами, кормчие направляли теперь лодии прямо на горы, онемевшие руки наливались силой, мускулы напрягались, лодии выровнялись, собрались в ключи и так полетели вперед, что радуги брызг заискрились над ними, вода Книга первая. Сын рабыни 1 страница закипела за кормами.

До Киева уже давно, еще ранней весной, долетела весть, что воины князя Святослава плывут домой по Днепру. Но эта весть была не радостной. Когда пять лет тому назад Киев провожал воинов в далекий поход, их было тогда на пятистах лодиях двадцать тысяч, да сухопутно шли через земли тиверцев да уличей еще тридцать тысяч. Теперь все они плывут на лодиях — сколько же лодий вырвалось из черной пасти Русского моря, сколько воинов — отцов, сыновей, братьев — несут те лодии на себе?!

В Киеве поджидали, с рассвета до ночи глядели на низовья Днепра: не видно ли там знакомых ветрил, не возвращаются ли Книга первая. Сын рабыни 1 страница воины из похода?

И в то время как воины князя Святослава со стороны Витичева смотрели на Киев, там с холмов сразу увидели лодии, повсюду понеслась весть, что лодии плывут, что воины возвращаются домой.

Множество людей кинулось к Почайне, тут были горяне,[5]ремесленники и кузнецы из предградья, купцы, смерды и убогие[6]люди с Подола. Когда лодии стали приближаться к Киеву, Боричевым взвозом с Горы сошел окруженный воеводами и боярами киевский стольный князь Ярополк.[7]

Он остановился на высоком пригорке над Почайной впереди всех, в белом, расшитом золотом платне, с красным корзном[8]на плечах, в сапогах из зеленого хоза,[9]с мечом Книга первая. Сын рабыни 1 страница у пояса — молодой, прекрасный лицом сын князя Святослава.

Лодии приближались, вот они развернулись широким полукругом, стали поворачивать к берегу, прежде выкрашенные в красный, зеленый, голубой цвета, украшенные вырезанными из дерева пучеглазыми турами, вепрями, чудищами, а теперь темные, опаленные жарким солнцем, овеянные морскими ветрами.

Скрипел песок. Лодии одна за другой останавливались у круч. Безмолвно стояли люди на берегу. Сколько их, тех лодий? Десять, двадцать, сто? О боги, спасите нас, как мало! Воины на лодиях вставали, широко раскрытыми тревожными глазами смотрели на берег. Оттуда за ними следили бесчисленные женские, мужские, девичьи глаза.

Первой из лодии вышла старшая дружина. Что несут воины Книга первая. Сын рабыни 1 страница на высоко поднятых руках? О, это меч и щит князя Святослава! За ними один за другим стали выходить и остальные.

Почему же они, сойдя на берег, не бросаются к своим родным и близким, а стоят молчаливые и задумчивые? Вот кто-то из старшей дружины — это воевода Рубач, что смотрит ныне на свет одним правым глазом, хотя видит, наверно, больше, чем прежде, — приказывает:

— Приготовиться, вой!

И все они медленно, торжественно становятся так, как на поле битвы: старшины, со знаменами князя Святослава и земель, впереди, воины, с копьями, луками, пращами, строятся за ними десятками и сотнями.

Первым выступает вперед воевода Рубач Книга первая. Сын рабыни 1 страница, за ним шагает старшая дружина, идут рынды — они несут знамя князя Святослава, на котором нарисованы два скрещенных копья, а под ним — меч его и щит.

Князь Ярополк принял знамя, у него задрожали руки, когда он взял, вынув из ножен, меч своего отца.

Несколько минут князь Ярослав стоял, держа этот меч. К нему были прикованы тысячи глаз воинов и жителей Киева. Князь должен был, как велели древний закон и обычай, дать роту над оружием князя Святослава.

— Спасибо вам, дружина, что честно сражались за родную землю и утвердили славу Руси, а сюда принесли знамя, меч и щит отца моего Книга первая. Сын рабыни 1 страница князя Святослава! — промолвил, побледнев, князь Ярополк. — Слушайте же меня, дружина, мужи, люди, и пускай слышит это вся Русь… По завету предков моих и отца Святослава, даю роту беречь мир и покой в земле своей, нещадно бороться с нашими врагами, не жалеть для того ни сил своих, ни самого живота!

Подняв меч, он поцеловал его пересохшими губами.

Воинов окружили жители Киева. Теперь уже видно было, кто вернулся живым из похода, а кто ныне почивает в раю, живые бросились к живым, на берегу Почайны раздался великий плач — это плакали отцы, не дождавшиеся сыновей, жены, что потеряли мужей своих, осиротевшие дети.

Прежде чем Книга первая. Сын рабыни 1 страница отправиться в Любеч, Микула пробыл в Киеве несколько дней. Он побывал в хижине ремесленника Мутора, где останавливался когда-то, едучи на брань, рассказал вдове и детям, как погиб в далеком Доростоле их отец, сходил вместе с другими воинами на Подол, где пылал огонь перед статуей бога Волоса, а вокруг кипело торжище; собирался Микула побывать и на Горе — на этот раз он хотел дознаться, куда же делась его дочь Малуша, которая была когда-то ключницей у княгини Ольги.[10]

Оказалось, однако, что попасть на Гору было теперь нелегко. К лодиям часто приходили ремесленники из предградья, убогие люди с Подола, один нес Книга первая. Сын рабыни 1 страница воинам хлеб, другой — крынку молока. Они расспрашивали, как воины сражались с ромеями в далекой Болгарии, вспоминали мертвых, молились за их души. А потом, оглядываясь боязливо на Гору, говорили:

— Князь Ярополк — ненасытный и хищный. Сидит вместе со своей дружиной на Горе, отгородился от предградья и Подола, никто из нас не может туда попасть: когда запирают ворота — поднимают мост, откроют ворота — только тогда опустят мост. И почему прячется наш князь? Одни говорят, что он сговаривался с ромеями, другие — что снаряжал послов к полякам, немцам. Может, и правда, может, для них опущены мосты на Горе. Рушится старый покон и обычай, до богов далеко, до Книга первая. Сын рабыни 1 страница князя Ярополка еще дальше…

— И хуже всего то, — потихоньку говорили люди воинам, — что нет ладу между самими братьями, сыновьями Святослава.[11]И повинны в этом не Олег и Владимир, нет, каждый из них сидел на своей земле, каждую весну слал брату Ярополку богатую дань, все туда, на Гору, на Гору!.. Но Ярополку этого мало, поссорился он с князем Олегом, пошел на Древлянскую землю, убил своего родного брата… А теперь куда собрался, зачем сзывает полки из Чернигова, Переяславля, Родни, неужели на брата своего Владимира? О, горе, горе Русской земле!

Грустными голосами рассказывали эти новости киевляне, поникнув, сидели и слушали Книга первая. Сын рабыни 1 страница воины князя Святослава. Для чего же, для чего боролись они в чужих землях, если нет мира на родине? Потом они брали свои убогие пожитки, мечи и щиты, растекались во все стороны по домам, и горькие думы овладевали ими.

Микула тоже слышал такие речи от жителей Киева, но его сердце терзала и своя печаль. Ему оставалось только идти домой, в Любеч, но он все же хотел узнать о дочери Малуше, повидать ее, а может быть, и забрать с собою.

«Как жаль, — думал он, — что не стало князя Святослава. Кто-кто, а уж он-то помог бы мне найти дочку Книга первая. Сын рабыни 1 страница, ведь тогда ночью на острове Хортица князь так сердечно говорил со мною, обещал найти Малушу. И нашел бы, непременно нашел бы ее, ибо слово его всегда было твердо, неуклонно».

Микула не ошибался. Если бы князь Святослав был жив, он, несомненно, помог бы разыскать Малушу. Князь Святослав сделал бы, наверное, еще много такого, что и не снилось Микуле. Но его не было, помочь Микуле не мог никто.

Настала еще одна ночь. Все воины князя Святослава уже покинули берега Почайны, темные пустые лодии чернели под высокими кручами, один только Микула еще находился там. На рассвете и он собирался вскинуть котомку на плечи, отправиться Книга первая. Сын рабыни 1 страница в Любеч.

Ему не спалось. Кончался его далекий путь. Хотелось Микуле просто отдохнуть, подумать. И он долго сидел на носу лодии, в темноте, среди тишины, пока небо за Днепром не пожелтело, налилось багрянцем, над лесами и речками левого берега взошел большой ярко-красный месяц, и тут же другой, гораздо больший, но неровный, рябой, вынырнул под кустами в воде.

Ночь сразу ожила: тишина исчезла, над землей потянуло теплым ветерком, сильнее запахло травами и цветами, проснулись даже птицы — раздалось пение запоздалых соловьев в кустах, крики вспугнутых уток на песчаных отмелях, тоскливые стоны одиноких куликов, носившихся где-то над водой Книга первая. Сын рабыни 1 страница.

Потом послышались шаги: кто-то шел по тропинке среди деревьев и кустов; шаги раздавались все ближе и ближе, и вот две темные тени обозначились на берегу у лодии.

Микула слегка кашлянул, чтобы там, на берегу, знали, что в лодии человек. И люди на холме услыхали его кашель, стали спускаться.

— Добрый вечер, человече! — прозвучал вблизи голос.

— Добрый вечер, люди! — ответил Микула. Обернувшись в их сторону, он увидел высокого, одетого в темное платно[12]мужчину, а за его спиной был еще кто-то, как видно, женщина.

— Ты воин князя Святослава Микула? — спросил мужчина.

— Воин Микула… А что?

— Мы принесли тебе поесть, — сказал мужчина. — И Книга первая. Сын рабыни 1 страница платно принесли. Мы слыхали, ты ранен.

— Зачем это? — от души удивился Микула. — Мне уж тут еды всякой нанесли вдоволь… А платно у меня еще от похода осталось.

— А тут новая сорочка и ноговицы,[13] — услышал Микула женский голос. — Возьми, воин, я сама спряла, соткала и сшила.

— Спасибо, спасибо! — поблагодарил Микула. — Да что же вы стоите, люди добрые, подойдите ближе, отдохните.

Поздние гости вошли в лодию, сели: женщина у борта, где было совсем темно, мужчина — на месте, озаренном месяцем. Микула увидел, что его лоб пересечен глубоким шрамом.

— Да и ты, вижу, меченый! — сказал Микула.

— Было дело, — махнул мужчина рукой Книга первая. Сын рабыни 1 страница. — Только давно, уже и забылось.

— О нет, — возразил Микула, касаясь своего лба. — Такое, человече, не забывается!

Пока они разговаривали, женщина молча сидела у борта и слушала. На ней было темное платно, голова окутана темным платком, темным было и лицо. Микула видел только глаза, которые, как показалось ему, были прикованы к нему.

— Куда же ты поедешь? — спросил его мужчина. — И когда?

— Куда же? — отозвался Микула. — Домой, в Любеч. Женщина вздохнула.

— Теперь уже недалеко, — сказал Микула. — Вот побывал я, люди добрые, далече, за морем Русским, за Дунаем-рекой, за горами Родопскими…[14]

— И князя Святослава видел? — спросил мужчина. Месяц быстро поднимался в Книга первая. Сын рабыни 1 страница небе, он стал меньше, но светлее; в воде от берега далеко к низовью протянулась серебристая дорожка.

Микула расстегнул ворот сорочки, потому что ему вдруг стало душно, и засмотрелся на эту дорожку.

— О-хо-хо! — ответил он пришедшему. — Вы спрашиваете, видел ли? Не только видел, а все время шел с ним плечо к плечу. А в Доростоле, есть такой город над Дунаем, мой меч князю Святославу жизнь спас…

Женщина и мужчина напряженно слушали, и Микула почувствовал, что мог бы вот так говорить о князе и до утра.

— А в последнюю ночь, — продолжал он, — да будет прощен наш князь, мы с ним Книга первая. Сын рабыни 1 страница и спали рядом. Было тихо, как вот сейчас, темно-темно, вой спали, только князь Святослав не ложился, да еще я сидел неподалеку. «Ты почему не спишь?» — спросил меня князь. «Сижу, — говорю, — а спать не хочется… Вода течет — родная вода, звезды вверху, как сторожа, соловьи поют — дух перевести боишься…» — «Правда, — согласился князь, — хороша родная земля, нигде лучшей нет…»

— И больше ничего не говорил князь? — сдавленным голосом спросила женщина.

— О нет, женщина! Очень много говорил… Я ему рассказал о себе, просил в гости приехать, и он обещал, что будет гостем моего дома… Много, много мы с ним тогда говорили… И Книга первая. Сын рабыни 1 страница о дочке я его просил.

— О дочке? — насторожилась женщина.

— А разве я вам не рассказывал о ней? Была у меня дочка Малуша, жила она с нами в Любече, а потом приехал ко мне сын Добрыня, забрал ее сюда, в Киев… Слыхал я, будто потом тут, на Горе, Малуша ключницей была у княгини Ольги, да не угодила, послала ее княгиня в какое-то село…

— Откуда же ты, человече, это знаешь? — тихо промолвила женщина.

— А я, когда шел на брань, был в Киеве, попал на Гору, расспрашивал людей о дочке. Вот тогда мне одна женщина, — ее, кажется, Пракседою звали, ключница княжья, — рассказала Книга первая. Сын рабыни 1 страница о Малуше… И молодого княжича Владимира я тогда видел, ключница Пракседа с ним гуляла в саду… А вы что, — обратился Микула к пришельцам, — может, слыхали что-нибудь про Малушу, так скажите же, скажите…

— Погоди, человече, — сурово перебила его женщина, — ты сказал, что говорил о дочери с князем Святославом? О чем же ты его просил?

— Как же, как же! — отозвался Микула. — Я ему все рассказал, вот как вам, просил помочь разыскать мою Малушу.

— И что же князь?

— «Ты не тужи, Микула, — сказал князь, — будешь в Киеве — найдешь Малушу. И я сам помогу, поищу ее… Жива она и здорова, где Книга первая. Сын рабыни 1 страница же ей быть? Найдем, найдем нашу Малку…» Так сказал князь.

Наступило молчание, необычайно длинное, невыносимое. И мужчина и женщина не отвечали ничего.

— Тебе сказали правду о твоей дочери Малуше, — проговорила наконец женщина. — Она была тут, на Горе, потом княгиня Ольга послала ее в свое село…

— Где же это село? — спросил Микула. — Скажи мне, женщина, я пойду туда, найду ее, заберу в Любеч.

Женщина обернулась лицом к Днепру, долго смотрела на серебристую переливчатую дорожку на воде, и в эту минуту Микула увидел ее нос, подбородок, глаза. Нечто странное, невероятно грустное и даже больше — страшное, неповторимое, родное почувствовал Микула в этих Книга первая. Сын рабыни 1 страница глазах. Но длилось это только одно мгновение. Женщина снова обернулась в сторону Микулы, лицо ее снова стало темным.

— Не ищи свою дочь, воин, — произнесла женщина, — потому что она умерла.

Он вскочил, умоляюще протянул вперед руки.

— Что ты сказала, женщина?! — крикнул Микула. — Нет, мне, должно быть, не то послышалось! Женщина, — он шагнул вперед, — скажи мне правду, неужто она, моя Малуша…

Женщина опустила голову, но повторила твердо, ясно:

— Да, человече, твоя дочь Малуша умерла.

— Когда?

— Весной… Тогда же, как погиб князь Святослав.

— Вместе с князем Святославом? О, боги, боги! Так скажи же, скажи мне, где ее могила? Если нет ее в живых, пойду хоть Книга первая. Сын рабыни 1 страница помолюсь богам и сотворю жертву.

Женщина промолвила:

— Не найдешь ты могилы Малушы… утонула она в Днепре…

Охватив голову руками, сидел Микула, — он не слышал, не видел ничего, что творилось вокруг. Мужчина и женщина немного постояли, попрощались, вышли из лодии, поднялись на крутой берег и пошли тропинкою над Днепром. Так шли они долго, молча среди кустов и деревьев, впереди женщина, за нею мужчина. Наконец женщина остановилась.

Перед ними расстилался широкий, осыпанный серебристой росой луг, высоко вверху висел светло-голубой месяц, Далеко за лугом катил свои воды Днепр.

— Боже мой, Боже мой! — Женщина, задыхаясь, схватилась за грудь. — Бедный, несчастный Книга первая. Сын рабыни 1 страница отец мой Микула…

Она пошатнулась и, вероятно, упала бы, но Тур подхватил ее, усадил на какой-то пень, а сам сел на землю рядом с нею. Потрясенная всем, что случилось этой ночью, Малуша положила голову на плечо Тура. Он осторожно обнял ее за плечи.

— Должно быть, не надо было нам ходить к нему, — проговорил Тур.

— О нет, нет! — ответила она. — С той минуты, как увидела его среди воев, я думала только о нем, знала, что он меня станет искать, должна была повидать его. Теперь стало легче, я услышала все про Святослава: он думал обо мне, собирался искать.

Страшно бледная, даже Книга первая. Сын рабыни 1 страница зеленоватая в призрачном сиянии месяца, Малуша смотрела на луг, небо, Днепр и говорила, словно убеждала себя:

— А отцу я сказала правду. Нет Святослава, нет и меня. Все есть — и небо, и земля, и Днепр, только нет ни князя, ни меня. Нет, Тур, очень хорошо, что мы сходили к отцу, как много я сегодня узнала. Что же еще я могла сказать? Правду? Но тогда нужно было рассказать все — и про князя Святослава, и про Владимира, и обо всем, что я уже давно пережила — бесчестье и позор, муку и боль, все, все… А я не хочу, чтобы ему было так же Книга первая. Сын рабыни 1 страница больно, как мне… Пусть думает, что я умерла, так ему будет легче, лучше — нет Малуши…

Она осмотрелась вокруг, взглянула на небо, луга, Днепр.

— Да и меня тоже нет, — засмеялся Тур. — Я не хотел тебе этого говорить, но сегодня у меня отняли меч, щит и копье… Князю Ярополку гридень Тур не нужен, у него есть другие, молодые гридни… Если нету тебя, нет и меня, Малуша!

— Отняли меч, щит и копье? — переспросила, взглянув на Тура, Малуша. — Кто же ты теперь?

— Был гриднем, а теперь — никто.

— Послушай, Тур! Ты говоришь страшные слова! Скажи правду, кто ты: дворянин,[15]смерд, холоп…

Тур засмеялся.

— Я сказал Книга первая. Сын рабыни 1 страница тебе правду, Малуша! Дворянин знает двор, где он должен работать, смерд — хозяина, которому должен служить, хороший хозяин никогда не выгонит холопа, потому что холоп — его руки и сила… А у меня ничего нет, никому я не нужен. — Он на мгновение умолк, потом закончил: — Я человек с поля…

— Как же это случилось, почему?

— Я же сказал тебе, Малуша, князь Ярополк убил брата своего Олега в земле Древлянской, а теперь скликает полки из Чернигова, Переяслава, Родни, собирает новую дружину, и мы, гридни Святослава, ему уже не нужны.

— Значит, тебе дадут пожалованье?

— Пожалованье? — Тур даже засмеялся. — Какое уж там пожалованье! Богатому нужно Книга первая. Сын рабыни 1 страница столько, что бедному ничего не останется. Святославовых воинов Ярополк не пожалует — иные воины ему нужны.

— Почему?

— Князь Ярополк хорошо знает, что мы не поднимем меч против своих братьев.

— На кого же он задумал идти?

— Известно, на Владимира, новгородского князя.

— На сына моего Владимира? — На лице Малуши отразился испуг. — Нет, он не сможет его одолеть, он не убьет его.

— И я так думаю, Малуша! Он хочет его убить, но ему не одолеть Владимира… Нет, Малуша, — добавил он, — и ты и я — мы еще должны жить!


documentaweggmb.html
documentawegnwj.html
documentawegvgr.html
documentawehcqz.html
documentawehkbh.html
Документ Книга первая. Сын рабыни 1 страница