Глава 13. Первая половина жизни Сократа

Сократ

Первая половина жизни Сократа

Сократ умер в 399 году до н. э., а поскольку Платон говорит нам, что в это время философу было семьдесят лет или чуть больше, значит, он родился около 470 года до н. э. Он был сыном Софрониска и Финареты из клана Антиохидов, живших в деме (территориальном округе) Алопека. Говорили, что его отец был каменотесом, но А.Э. Тейлор вместе с Бернетом считают, что это мнение сложилось из–за неправильного толкования тех строчек в диалоге «Евтифрон», где предком Сократа назван Дедал. Как бы то ни было, Сократ не пошел по стопам своего отца, если тот и вправду был каменотесом Глава 13. Первая половина жизни Сократа, и группу харит на Акрополе, которую считали работой Сократа, археологи теперь относят к более раннему периоду1. Сократ родился в достаточно обеспеченной семье, поскольку он служил в армии гоплитом (тяжеловооруженным пехотинцем), а для приобретения полного комплекта вооружения он должен был получить приличное наследство. Финарета, мать Сократа, была, как утверждается в «Теэтете», повивальной бабкой, но даже если она и была ею, то, как утверждает Тейлор, это не было ее профессией в современном смысле этого слова. Таким образом, первая половина жизни Сократа пришлась на самый расцвет Афин. В 479 году при Платее была разбита персидская армия, а в 472 году Эсхил написал свою пьесу «Персы»; Софокл Глава 13. Первая половина жизни Сократа и Еврипид были еще детьми. В это же время Афины заложили фундамент своего морского могущества.

В диалоге Платона «Пир» Алкивиад говорит, что Сократ похож на сатира или силена, а Аристофан утверждал, что он ходил переваливаясь как утка, и высмеивал его привычку закатывать глаза. Но мы также знаем, что он отличался исключительно крепким здоровьем и выносливостью, зимой и летом носил одну и ту же одежду и всегда ходил босиком, даже во время зимних кампаний. Всегда очень воздержанный в пище и питье, он мог выпить, не пьянея, большое количество вина. Всю свою жизнь, начиная с юношеского возраста, Сократ слышал таинственный Глава 13. Первая половина жизни Сократа «голос», запрещавший ему делать что–то или предупреждавший о чем–то. Сократ называл его «даймонием» (демоном), который подает ему знаки. В «Пире» рассказывается о том, что Сократ умел надолго «отключаться» от мира, предаваясь размышлению. Однажды он отключился на целые сутки, а дело было во время военных действий. Профессор Тейлор называет такие состояния Сократа экстазом или трансом, но вероятнее всего, Сократ переставал реагировать на внешний мир из–за исключительно сильной концентрации, когда его ум работал над какой–нибудь проблемой. Такое случалось и с другими мыслителями, разве что время их отключения было более коротким. Сама продолжительность пребывания Сократа в «экстазе Глава 13. Первая половина жизни Сократа», о которой упоминается в «Пире», свидетельствует о том, что это не был мистико–религиозный экстаз, хотя, конечно, столь длительные периоды высокой умственной концентрации – тоже явление исключительное2.

Когда Сократу пошел третий десяток, он, как мы уже знаем, разочаровался в космологии ионийцев и обратился к изучению человека. Но совершенно определенно, Сократ начинал с изучения космологических теорий Запада и Востока в философских системах Архелая, Диогена из Аполлонии, Эмпедокла и других. Теофраст уверяет нас, что Сократ был членом школы Архелая, последователя Анаксагора в Афинах. Как бы то ни было, Сократ разочаровался в теории Анаксагора. Сбитый с толку расхождениями в различных философских теориях, Сократ неожиданно нашел Глава 13. Первая половина жизни Сократа ответ на мучивший его вопрос в отрывке Анаксагора, где говорится о том, что первопричиной всех законов природы и мирового порядка является Ум. Обрадованный Сократ начал изучать Анаксагора в надежде, что тот объяснит ему, как функционирует Ум, созидая стройный порядок во Вселенной. Но он обнаружил, что Анаксагор ввел понятие Ума только для того, чтобы объяснить, кто запустил вихревое движение. Разочарование заставило Сократа обратиться к другому предмету исследований и отказаться от натурфилософии, которая оказалась в тупике из–за противоборства мнений и многочисленных расхождений.



А.Э. Тейлор высказывает предположение, что после смерти Архелая Сократа, учитывая намерения и задачи, которые он перед собой Глава 13. Первая половина жизни Сократа ставил, можно с полным правом назвать его преемником. Он пытается обосновать это с помощью комедии Аристофана «Облака», где Сократ и его коллеги по «Мыслильне» («Облака», с. 354), описаны как люди, увлеченные естественными науками и придерживающиеся «воздушной» доктрины Диогена из Аполлонии. Поэтому утверждение Сократа, что он никогда не брал «учеников», если верно предположение Тейлора, должно означать, что у него не было платных учеников. Он имел товарищей, но никогда не имел учеников. Кроме того, в «Апологии» Сократ восклицает: « Но правда заключается в том, о афиняне, что я не имею никакого отношения к физическим наукам». Это верно, что к тому времени, когда Глава 13. Первая половина жизни Сократа Сократ достиг возраста, в котором он изображен в «Апологии», он уже давно отказался от занятий космологией, однако это вовсе не означает, что Сократ никогда не занимался ею, нам точно известно, что он этим занимался. Современному же автору кажется, что сам тон высказывания подтверждает предположение, что Сократ никогда не был главой школы космологов. То, о чем говорится в «Апологии», конечно же не доказывает, что Сократ до своего «обращения» не был главой подобной школы, его же слова означают, что он никогда им не был.

«Обращение» Сократа, приведшее его в стан скептически настроенных этических философов, вероятно, произошло после широко известного эпизода с дельфийским оракулом Глава 13. Первая половина жизни Сократа. Херефон, преданный друг Сократа, спросил оракула, есть ли кто на свете умнее Сократа, и получил ответ: «Нет». Это заставило Сократа задуматься, и он пришел к выводу, что боги считают его самым мудрым потому, что он осознал свое невежество. И тогда Сократ понял, что его миссия заключается в поисках непреходящей и конкретной истины, истинной мудрости и в принятии помощи любого человека, который согласится его выслушать. Какой бы необычной ни показалась нам история с оракулом, она, вероятно, действительно имела место, ибо мало вероятно, чтобы Платон вложил в уста Сократа выдумку в диалоге, который был написан для того, чтобы дать Глава 13. Первая половина жизни Сократа точное описание суда над Сократом, особенно в ранней редакции «Апологии», созданной в те годы, когда многие люди, присутствовавшие на этом суде, были еще живы.

Жена Сократа, Ксантиппа, известна своим сварливым характером, однако никто не знает, правда ли это или нет. О том, что у нее был скверный характер, мы узнаем из диалога «Федон». Скорее всего, Сократ женился в первые годы Пелопоннесской войны. В этой войне Сократ прославился своей храбростью при осаде Потиды в 430 году до н. э., а потом при разгроме афинян беотийцами в 424 году. Он участвовал в боях при Амфиполе в 422 году до н. э.

Проблема Сократа

Проблема Сократа заключается Глава 13. Первая половина жизни Сократа в точном установлении содержания его учения. Характер источников, которыми мы располагаем, – книги Ксенофонта «Воспоминания о Сократе» и «Симпозиум», диалоги Платона, различные высказывания Аристотеля и «Облака» Аристофана – сильно усложняет нашу задачу. Например, если бы мы стали опираться на работы одного Ксенофонта, то у нас сложилось бы впечатление, что главным интересом Сократа было воспитание порядочных людей и ответственных граждан и его вовсе не интересовали проблемы логики и метафизики, словом, по Ксенофонту, Сократ был популярным учителем этики. В диалогах же Платона перед нами предстает метафизик высшего класса, который не удовлетворяется проблемами повседневности, но закладывает фундамент трансцендентальной философии своей знаменитой теорией Глава 13. Первая половина жизни Сократа метафизического мира Форм. Однако заявления Аристотеля дают понять, что, хотя Сократ и интересовался теорией, он не был автором доктрины самодостаточных Форм или Идей, ведущей доктрины платонизма.

Общепринятое мнение гласит, что, хотя Ксенофонт изображает Сократа чересчур «ординарным» и «приземленным» главным образом потому, что сам Ксенофонт не имел никакого желания заниматься философией и не обладал необходимыми для этого способностями (кое–кто даже утверждал, что Ксенофонт специально изобразил Сократа ординарной личностью, каким тот никогда не был и каким сам Ксенофонт его не считал, чтобы защитить его доброе имя, однако это мало вероятно), мы не можем отмахнуться от слов Аристотеля и, соответственно, должны признать, что Платон Глава 13. Первая половина жизни Сократа в своих трудах, за исключением более ранних работ, например «Апологии», вложил в уста Сократа свои собственные идеи. Достоинство этой точки зрения заключается в том, что Сократ Ксенофонта и Платона не противопоставляются друг другу и между характеристиками обоих авторов нет разночтений (а недостатки образа, созданного Ксенофонтом, объясняются личностью и интересами самого мемуариста), и при этом учитывается мнение Аристотеля. Эти три источника создают более или менее достоверный образ Сократа, при этом ни один из них не подвергается незаслуженному забвению (на что могли бы указать сторонники той или иной теории).

И тем не менее эта точка зрения подверглась критике. Карл Глава 13. Первая половина жизни Сократа Джоел, к примеру, основывая свой взгляд на Сократа на утверждениях Аристотеля, заявляет, что Сократ был интеллектуалом и рационалистом аттического типа, а «Сократ» Ксенофонта, представляющий собой спартанский тип, не историчен. Джоел считает, что Ксенофонт придал своему Сократу дорические черты и тем самым сильно исказил его образ.

Деринг же, наоборот, утверждает, что достоверный образ Сократа создал именно Ксенофонт. Утверждения Аристотеля представляют собой не что иное, как обобщенное мнение членов Старой Академии, что Платон использовал Сократа в качестве рупора для своих идей. Совсем другой взгляд пропагандируют в Великобритании Бернет и Тейлор. Они считают, что настоящий Сократ – это платоновский Сократ. Платон, вне всякого сомнения, усовершенствовал Глава 13. Первая половина жизни Сократа мысли своего учителя, но те идеи, которые он вложил в его уста в своих «Диалогах», представляют собой действительное учение Сократа. Если бы это соответствовало истине, тогда автором метафизической теории Форм или Идей считался бы не Платон, а Сократ и утверждение Аристотеля (что Сократ не «отделял» Формы) нужно было бы либо отвергнуть, как сделанное по незнанию, либо попытаться как–то объяснить. Совершенно невероятно, утверждают Бернет и Тейлор, чтобы в то время, когда еще были живы люди, хорошо знавшие Сократа и то, чему он учил, Платон решился вложить свои собственные теории в уста Сократа, он мог сделать это только в том Глава 13. Первая половина жизни Сократа случае, если Сократ сам верил в существование мира Идей. Они указывают, что в некоторых поздних диалогах Платона Сократ не играет уже главной роли, а в «Законах» о нем даже не упоминается – идея Бернета и Тейлора заключается в том, что в тех диалогах, где Сократ играет главную роль, он высказывает свои собственные идеи, а не идеи Платона. Зато в более поздних диалогах Платон описывает уже свои независимые взгляды (независимые от Сократа), поэтому последний уходит на задний план. Этот последний аргумент, несомненно, очень сильный, как и тот факт, что в «раннем» диалоге «Федон», в котором описывается смерть Сократа, теория Форм занимает Глава 13. Первая половина жизни Сократа значительное место. Но если Сократ Платона – это и есть настоящий Сократ, тогда, логически рассуждая, мы могли бы заявить, что в «Тимее», к примеру, Платон устами главного героя высказывает мнения, которых он вовсе не разделял, поскольку, если Сократ говорит в диалогах от его лица, то почему бы и Тимею не делать этого? А.Э. Тейлор, ни минуты не сомневаясь, принимает эту крайнюю и не такую уж последовательную точку зрения. Однако в первую очередь совершенно невероятно, чтобы мы могли освободить Платона от ответственности за большую часть тех идей, которые он высказывает в своих диалогах, но, кроме того, если в отношении диалога Глава 13. Первая половина жизни Сократа «Тимей» мысль Тейлора и верна, как мы сможем объяснить, что этот замечательный факт всплыл на поверхность только в XX веке нашей эры? И опять же, точка зрения Бернета и Тейлора подразумевает, что Сократ Платона развивал, совершенствовал и объяснял теорию Форм, хотя всем известно, что настоящий Сократ ничего подобного не делал. Кроме того, если придерживаться точки зрения Бернета и Тейлора, то нам придется полностью отвергнуть свидетельство Аристотеля.

Это правда, что Аристотель в своей «Метафизике» критикует в основном математическую форму, в которую Платон облек теорию Идеального в своих лекциях в Академии, и что в некоторых частностях Аристотель странным образом Глава 13. Первая половина жизни Сократа «забывает» учесть те идеи, которые Платон высказывал в своих диалогах. Скорее всего, это объясняется тем, что Аристотель считал Платоновой только неопубликованную теорию, которую тот разработал в стенах Академии; однако мы не имеем никакого основания утверждать, что та версия теории, которую (намеренно или нет) приводит Аристотель, совершенно не соответствует той, которая излагается на страницах диалогов. Более того, сам факт, что на страницах диалогов теория подвергается развитию, усовершенствованию и отделке, говорит о том, что в диалогах, по крайней мере частично, Платон высказывает свои собственные мысли. Более поздние писатели античности были полностью уверены, что в диалогах Платон изложил свою собственную философию, хотя разные авторы Глава 13. Первая половина жизни Сократа высказывают разные мнения по поводу того, насколько тесно диалоги Платона связаны с учением Сократа; более ранние авторы считают, что Платон излагал в диалогах в основном свои идеи, а не идеи Сократа. Сириан, к примеру, возражает Аристотелю, однако профессор Филд считает, что это было сделано потому, что Сириан имел «свое собственное представление о том, какими должны быть отношения между учителем и учеником».

Аргумент в защиту гипотезы Бернета и Тейлора содержится в отрывке из второго письма Платона, где философ заявляет, что его писания – это не что иное, как Сократ, только «омоложенный и наделенный прекрасными чертами». Однако, с одной стороны, подлинность отрывка Глава 13. Первая половина жизни Сократа, да и самого письма, вызывает большие сомнения, а с другой – эти слова могут означать, что в своих диалогах Платон изложил метафизическую теорию, законным образом созданную им самим на базе учения Сократа. (Филд высказывает предположение, что слова Платона означают использование сократовского метода и стиля в решении «современных» проблем.) Ибо никому не придет в голову утверждать, что в диалогах не содержится никаких идей Сократа. Совершенно очевидно, что в ранних диалогах учение Сократа использовалось в качестве отправной точки, и, если Платон разработал свою теорию бытия и познания, изложенную в более поздних диалогах, опираясь на учение Сократа, он имел полное Глава 13. Первая половина жизни Сократа право утверждать, что эта теория представляет собой закономерное развитие учения Сократа и результат применения его метода. Приведенные выше слова из письма родились из убеждения Платона, что теорию Идеального, изложенную в диалогах, можно, безо всякого ущерба для учения Сократа, считать продолжением и развитием этого учения, чего нельзя сказать о математической форме этой теории, созданной в Академии.

Было бы, конечно, нелепо предполагать, что можно с легкостью опровергнуть точку зрения таких выдающихся ученых, как профессор Тейлор и профессор Бернет, и автор этой книги весьма далек от этой мысли; но в книге, дающей общий обзор греческой философии, невозможно рассмотреть этот вопрос более подробно или дать полное Глава 13. Первая половина жизни Сократа и детальное описание теории Бернета и Тейлора, хотя она этого и заслуживает. Тем не менее я должен выразить свое согласие с тем, что мистер Хэкфорт, к примеру, сказал по поводу неоправданного игнорирования слов Аристотеля о том, что Сократ «не выделил» Формы. Аристотель провел двадцать лет в Академии и, учитывая его огромный интерес к истории философии, вряд ли бы отказался от мысли установить авторство такой важной доктрины, как теория Форм. Добавьте к этому тот факт, что большие отрывки из «Диалогов» Эсхина целиком поддерживают точку зрения Аристотеля, а Эсхин, как говорят, оставил наиболее точный портрет Сократа. По этим причинам Глава 13. Первая половина жизни Сократа лучше принять утверждение Аристотеля и, помня, что образ, созданный Ксенофонтом, неполон, придерживаться традиционной точки зрения, гласящей, что Платон действительно вложил свои собственные идеи в уста Учителя, которого он боготворил. Поэтому краткий обзор философского учения Сократа, который приводится ниже, построен на этой точке зрения. Те же, кто придерживается теории Бернета и Тейлора, конечно же скажут, что это несправедливо по отношению к Платону, но разве будет лучше, если мы поступим несправедливо по отношению к Аристотелю? Если бы последний не имел возможности в течение длительного времени лично общаться с Платоном и его учениками, мы могли бы допустить с его стороны возможность ошибки, но Глава 13. Первая половина жизни Сократа, поскольку Аристотель провел двадцать лет в Академии, вероятность ошибки совершенно исключена. Однако вряд ли мы сможем создать абсолютно точный образ Сократа, и было бы глупо рассматривать другие концепции, за исключением своей собственной, как недостойные внимания. Следует только указывать причины, по которым вы предпочитаете один образ Сократа другому, и остановиться на этом.

(В приведенном ниже обзоре учения Сократа мы использовали книги Ксенофонта; трудно поверить, чтобы Ксенофонт был простофилей или лжецом. Это верно, что порой бывает трудно, а иногда и просто невозможно, различить Платона и Сократа, аналогичным образом так же трудно бывает различить Сократа и Ксенофонта. Ибо «Воспоминания о Глава 13. Первая половина жизни Сократа Сократе» – такое же литературное произведение, как любой из диалогов Платона, хотя стили их различаются так же, как Ксенофонт отличался от Платона. Но, как указывает Линдсей, Ксенофонт написал много книг помимо «Воспоминаний», и по его писаниям мы можем сделать вывод, каким был сам Ксенофонт, если даже они не показывают нам, каким был Сократ. И хотя «Воспоминания» создают у нас впечатление, что Сократ был списан с Ксенофонта, в целом этой книге можно доверять; правда, никогда не следует забывать старую схоластическую истину: «Изображая что–либо, человек тем самым изображает и себя».)

Философское учение Сократа

1. Аристотель утверждает, что наука обязана Сократу двумя новшествами, а Глава 13. Первая половина жизни Сократа именно введением «индуктивных аргументов и универсальных понятий»3. Смысл последнего замечания объясняет нам следующее высказывание: «У Сократа универсалии или понятия не существуют отдельно от вещей; его последователь наделил их отдельным существованием, дав им наименование Идей».

Таким образом, Сократ ставил перед собой задачу определить универсальные понятия, то есть выразить ту или иную идею в четкой словесной форме. Софисты считали, что все понятия относительны, что универсальных истин не бывает. Сократ же, напротив, был убежден, что универсальные понятия существуют и не подвержены изменениям: частности могут отличаться друг от друга, но понятия остаются такими же, как и были. Эту идею можно пояснить на следующем Глава 13. Первая половина жизни Сократа примере. Аристотель определяет человека как «животное, обладающее разумом». Все люди различаются своими способностями: одни обладают большим интеллектом, другие – меньшим. Одни в своей жизни руководствуются разумом, другие, не задумываясь ни на секунду, подчиняются инстинкту или импульсу. Некоторые люди вообще не используют свой разум – либо потому, что спят, либо потому, что «умственно неполноценны». Тем не менее все животные, обладающие разумом, – не важно, имеют ли они возможность свободно пользоваться им или поражены органическим дефектом, – являются людьми: в них воплощено определение человека, которое нельзя изменить, оно остается в силе в отношении всех людей. Если человек – это «животное, обладающее разумом», тогда «животное, обладающее разумом» – это человек Глава 13. Первая половина жизни Сократа. Мы не можем обсуждать здесь точный статус или объективные референты общих и частных понятий, мы просто хотели проиллюстрировать разницу между частным и универсальным, а также подчеркнуть постоянный характер понятия. Некоторые мыслители считали, что универсальные понятия являются чисто субъективными, однако трудно представить себе, как мы могли бы их сформировать и как бы мы сумели их вывести, если бы они не опирались на реальные факты. Позже мы еще вернемся к вопросу об объективной референции и метафизическом статусе универсалий: пока же мы удовлетворимся утверждением, что универсальные понятия или определения представляют собой нечто постоянное и неизменное, которое, благодаря этим свойствам, стоит Глава 13. Первая половина жизни Сократа особняком среди разнообразных частностей. Ведь даже если бы все люди вдруг исчезли, определение человека как «животного, обладающего разумом» все равно осталось бы в силе. Опять же, мы можем говорить о куске золота как о состоящем из «чистого золота», подразумевая под этим, что есть эталон или универсальный критерий, который воплощен в данном конкретном куске. Аналогично мы говорим, что одни вещи более красивы, а другие – менее, имея в виду, что одни приближаются к эталону красоты в большей степени, а другие – в меньшей. Сам же эталон не изменяется, подобно красивым предметам нашего опыта, но остается постоянным и «подчиняет себе» все конкретные объекты красоты. Конечно Глава 13. Первая половина жизни Сократа, мы можем ошибаться, думая, что знаем, в чем заключается этот эталон красоты, но, говоря о том, что есть более красивые объекты и менее красивые, мы подразумеваем, что такой эталон существует. Приведем последний пример. Математики говорят о линии, круге и т. д. и дают определения этих понятий. Однако среди объектов нашего опыта нет ни идеальной линии, ни идеального круга – существующие линии и круги в лучшем случае только приближение к ним. Таким образом, существует контраст между несовершенными, переменчивыми объектами нашего повседневного опыта и универсальными понятиями или определениями. Поэтому легко понять, почему Сократ придавал такое огромное значение универсальным понятиям. Сосредоточив свое внимание на Глава 13. Первая половина жизни Сократа этической стороне жизни, он прекрасно понимал, что понятия – это твердь среди бушующего моря релятивистских концепций софистов. Ведь согласно релятивистской этике, понятия о справедливости, к примеру, изменяются от города к городу, от сообщества к сообществу: мы не можем сказать, что справедливость – это то–то и то–то и что это определение истинно для всех государств; нет, в Афинах справедливость одна, а во Фракии – совсем другая. Но если мы сумеем сформулировать универсальное понятие справедливости, выражающее ее внутреннюю сущность и являющееся истинным для всех людей, тогда мы получим некий эталон, от которого можно отталкиваться и судить не только о том, справедливы ли Глава 13. Первая половина жизни Сократа поступки отдельных людей, но и о том, справедливы ли моральные кодексы различных государств, в том смысле, соответствуют ли они универсальному понятию справедливости или нет.

2. Аристотель утверждает, что Сократа можно с полным правом считать изобретателем «индуктивных аргументов». Однако было бы ошибочным как предполагать, что, исследуя «универсальные понятия», Сократ был озабочен метафизическим статусом универсалий, так и полагать, что, используя в своих беседах «индуктивные аргументы», Сократ ставил перед собой задачу исследовать проблемы логики. Аристотель, оглядываясь на метод Сократа и его практическое применение, выразил его в логических терминах; однако из этого вовсе не следует, что Сократ разработал теорию индукции с Глава 13. Первая половина жизни Сократа точки зрения логики.

В чем же заключался метод Сократа? Он принял форму «диалектики», или беседы. Сократ вступал в разговор с каким–нибудь человеком и пытался выяснить его взгляды на ту или иную тему. Например, он признавался, что не знает, что такое храбрость, и просил своего собеседника просветить его на этот счет. Или Сократ направлял разговор в такое русло, чтобы речь зашла о храбрости, и, когда его собеседник произносил это слово, просил его пояснить, что такое храбрость, признаваясь в своем неведении и желании узнать. Поскольку собеседник употребил это слово, то предполагалось, что он представляет себе его значение. Когда он выдавал свое определение Глава 13. Первая половина жизни Сократа или описание понятия «храбрость», Сократ признавался, что рад это услышать, но тут же доверительно сообщал, что хотел бы выяснить один–два неясных момента. Соответственно, он задавал вопросы, давая возможность собеседнику высказать свои мысли, но строго следя при этом, чтобы разговор не отклонялся от темы, и давая собеседнику понять, что предложенное им определение храбрости неточно или неполно. Собеседник высказывал новое или усовершенствованное определение, и процесс поиска истины продолжался, пока наконец не вырабатывалась формулировка, удовлетворявшая всех, либо собеседники расходились, не придя ни к какому результату.

Диалектика Сократа, таким образом, заключалась в следовании от неадекватного определения к адекватному или от рассмотрения конкретных примеров Глава 13. Первая половина жизни Сократа к формулировке универсального понятия. Иногда собеседники не приходили ни к какому результату4, но в любом случае цель была одна – сформулировать истинное и универсальное понятие, а поскольку беседа продвигалась от частного к общему или от менее совершенного к более совершенному, то мы с полным правом можем назвать этот процесс индуктивным. Ксенофонт упоминает некоторые из этических понятий, которые исследовал Сократ и природу которых он надеялся запечатлеть в определениях, – например, набожность и безбожие, справедливость и несправедливость, храбрость и трусость5. (В ранних диалогах Платона исследуются те же самые моральные ценности: в «Евтифроне» – набожность (безрезультатно); в «Хармиде» – умеренность (безрезультатно); в «Лисисе» – дружба (безрезультатно Глава 13. Первая половина жизни Сократа).) К примеру, в беседе рассматривается природа несправедливости. Приводятся ее примеры – обман, причинение вреда, обращение в рабство и другие. Далее подчеркивается, что несправедливыми подобные действия считаются только в том случае, если они совершаются в отношении друзей. Тогда Сократ приводит такой пример: предположим, что человек крадет меч у своего друга, пребывающего в отчаянии и намеревающегося покончить жизнь самоубийством. Можем ли мы назвать этот поступок несправедливым? Нет, не можем. Не будет несправедливости и в том случае, если отец обманом заставит своего больного сына выпить лекарство, которое его вылечит. Таким образом, выясняется, что действия можно назвать несправедливыми только в том случае Глава 13. Первая половина жизни Сократа, если они совершаются против друзей с намерением причинить им вред 6 .

3. Такая диалектика конечно же раздражала, обескураживала или воспринималась как глумление теми, кого Сократ уличал в невежестве или кому наносил чувствительный удар по самолюбию. Зато молодежь, группировавшуюся вокруг Сократа, восхищало его умение загонять «стариков» в угол. Однако Сократ вовсе не ставил перед собой задачу глумиться над людьми или приводить их в замешательство. Он занимался поисками истины, но не ради нее самой, а для того, чтобы понять, что такое праведная жизнь, ведь для того, чтобы совершать правильные поступки, надо знать, какие из них правильные, а какие – нет. Поэтому его ирония и его признания в Глава 13. Первая половина жизни Сократа невежестве были совершенно искренними, он не знал, но хотел узнать, а также хотел побудить других серьезно задуматься над тем, как надо заботиться о своей душе; а заботу о душе Сократ считал исключительно важным делом. Сократ был глубоко убежден в том, что душа, как думающий и обладающий волей субъект, есть бесценный дар, и он хорошо понимал, какую огромную роль в ее воспитании играют знания, истинная мудрость. Каковы же истинные ценности человеческой жизни, которые реализуются в поведении? Сократ называл свой метод «повивальным искусством», не только проводя аналогию с профессией своей матери, но и выражая свое стремление помочь другим самостоятельно дойти Глава 13. Первая половина жизни Сократа до истины, которая поможет им совершать правильные поступки. Поэтому не трудно понять, почему Сократ придавал столь большое значение определениям понятий. Это был не педантизм, а искренняя убежденность в том, что только четкое понимание того, что является истинным, а что – ложным, позволит человеку по–настоящему управлять своей жизнью. Сократ хотел, чтобы истинные идеи рождались в форме четких формулировок, не ради отвлеченных размышлений, а ради применения их в повседневной жизни. Отсюда его увлеченность этикой.

4. Я уже говорил, что интересы Сократа лежали преимущественно в сфере этики. Аристотель недвусмысленно заявляет, что «Сократ занимался моральными проблемами»7. И еще одно высказывание Аристотеля: «Сократ исследовал Глава 13. Первая половина жизни Сократа, что такое добродетель, и был первым, кто поставил вопрос об универсальных понятиях»8. Это высказывание Аристотеля, вне всякого сомнения, опирается на образ Сократа, созданный Ксенофонтом.

Платон в своей «Апологии» приводит слова Сократа о том, что он ходил туда, где мог принести наибольшую пользу своим согражданам, стараясь «убедить каждого из вас, что, прежде чем позаботиться о своих личных интересах, нужно заглянуть в свою душу и подумать, наделены ли вы добродетелями и мудростью; а прежде чем защищать интересы государства, нужно посмотреть, что это за государство; и этот порядок следует соблюдать во всех своих начинаниях». Такова была миссия Сократа, которую, как он полагал, возложили на Глава 13. Первая половина жизни Сократа него в Дельфах боги – побуждать людей заботиться о самом ценном из того, что они имеют, – о душе, путем обретения мудрости и добродетели. Он не был ни логиком–педантом, ни критиком, разрушающим устои, но человеком, на которого возложена миссия. И если он критиковал и выставлял на посмешище поверхностные знания и легкомысленные суждения, то делал это не из тщеславного стремления продемонстрировать свое умственное превосходство, а был движим желанием принести добро своим собеседникам, помочь им изучить себя.

Конечно, не следует думать, что у гражданина греческого города–государства этические интересы были отделены от политических, ибо грек был в первую очередь гражданином Глава 13. Первая половина жизни Сократа, и праведный образ жизни означал для него подчинение законам своего города. Так, Ксенофонт сообщает нам, что Сократа интересовало, что такое город, что такое государственный муж, что такое власть людей, откуда пошли люди. И мы уже приводили совет Сократа из «Апологии» о том, что, прежде чем рассматривать интересы государства, надо выяснить, что это – государство как таковое. Но из последнего замечания и из всей жизни Сократа видно, что он интересовался не политикой отдельных партий, а политической жизнью в ее этическом аспекте. Для грека, желавшего вести праведный образ жизни, очень важно было понять, что такое государство вообще и что означает быть Глава 13. Первая половина жизни Сократа хорошим гражданином, ибо мы не можем защищать интересы государства, не зная его природы и не представляя себе, каким должно быть хорошее государство. Знание – это основа нравственного поведения.

5. Это последнее высказывание требует пояснения, поскольку мысль Сократа о тесной связи знания и добродетели – суть сократовской этики. Согласно Сократу, знание и добродетель – это одно и то же, в том смысле, что мудрый человек, знающий, что правильно, а что нет, и поступать будет правильно. Иными словами, зло совершается по незнанию, а не с целью совершить зло; никто не выбирает путь зла преднамеренно.

Этот «этический интеллектуализм» на первый взгляд находится в явном противоречии с практикой Глава 13. Первая половина жизни Сократа повседневной жизни. Разве мы не понимаем, что сами порой намеренно совершаем неправильные поступки, прекрасно осознавая, что они неправильные, и разве мы не убеждены, что и другие иногда поступают точно так же? Когда мы говорим о том, что какой–то человек должен нести ответственность за свое недостойное поведение, разве мы думаем, что он поступил плохо, потому что не понимал, что это плохо? И если у нас есть повод предполагать, что человек не осознавал, что делает зло, мы не считаем его морально ответственным. Таким образом, мы склонны согласиться с Аристотелем, критиковавшим отождествление знаний и добродетели на том основании, что Сократ Глава 13. Первая половина жизни Сократа забыл об иррациональных составляющих нашей души и не учитывал в достаточной мере проявлений моральной слабости, которая заставляет человека совершать дурные поступки, прекрасно понимая, что они дурные.

Считалось, что сам Сократ в своем моральном поведении не был подвержен влиянию страстей и поэтому думал, что и другие люди также ему не подвержены. Потому–то он и утверждал, что люди поступают неправильно по незнанию, а не из–за моральной слабости. Высказывалось также предположение, что, отождествляя добродетель со знанием или мудростью, Сократ имел в виду не какое–то конкретное знание, а глубокую личную убежденность человека. Так, профессор Стейс указывает, что люди могут ходить в Глава 13. Первая половина жизни Сократа церковь и говорить, что они верят, что все блага этого мира ничего не стоят, и в то же время поступать так, как будто ничего, кроме этих благ, не имеет для них никакого значения. Не такое знание имел в виду Сократ: он подразумевал глубокую личную убежденность.

Все это, может быть, и верно, однако очень важно понять, что имел в виду Сократ под словом «правильный». Согласно Сократу, только то действие можно назвать правильным, которое отвечает истинным потребностям человека и помогает ему достичь истинного счастья. Каждый человек хочет себе добра. Однако не всякое действие, доставляющее сиюминутное удовольствие, приводит к истинному счастью. Например Глава 13. Первая половина жизни Сократа, человеку, быть может, и приятно постоянно напиваться, особенно если он поглощен своим горем. Но такое поведение не ведет к истинному благу. Помимо того что такой человек портит свое здоровье, он может стать рабом привычки, а это наносит вред величайшему сокровищу человека, отличающему его от животных, – его разуму. Если человек постоянно напивается, веря, что делает это себе во благо, то он ошибается по причине своего невежества, не понимая, в чем состоит его истинное благо. Сократ считал, что, если бы этот человек знал, что его истинное благо и путь к счастью заключаются в том, чтобы не пить, он бы не пил. Конечно Глава 13. Первая половина жизни Сократа же мы, вслед за Аристотелем, можем заметить, что человек порой прекрасно понимает, что привычка к пьянству не приведет его к истинному счастью, и все–таки продолжает пить. Это, вне всякого сомнения, так, и критика Аристотеля вполне обоснованна, но здесь нам следует отметить (вместе со Стейсом), что, если человек лично глубоко убежден, что пьянство – это зло, он ни за что не станет пить. Это не отрицает доводов Аристотеля, но помогает нам лучше понять точку зрения Сократа. И разве его аргументы не выглядят убедительными с психологической точки зрения? Человек может понимать умом, что пьянство не дает счастья и унижает человеческое достоинство Глава 13. Первая половина жизни Сократа, но под влиянием импульса он может как бы «позабыть» об этом, сосредоточившись на состоянии опьянения, которое помогает ему на время избавиться от чувства неудовлетворенности жизнью. Наконец это состояние и желание выпить полностью овладевают его мыслями, и человеку начинает казаться, что выпивка – это истинное благо. Когда же приподнятое настроение, вызванное выпивкой, проходит, он вспоминает, какое зло приносит пьянство, и признается самому себе: «Да, я поступил неправильно, зная, что причиняю себе вред». Но факт остается фактом – в тот момент, когда человек поддался импульсу, это знание было вытеснено из поля его моментального внимания.

Конечно, не следует думать, что Сократ отвергал все, что приносит Глава 13. Первая половина жизни Сократа человеку удовольствие. Мудрый человек понимает, что умение владеть собой дает больше преимуществ, чем неумение; способность быть справедливым предпочтительнее стремления к несправедливости; храбрость предпочтительнее трусости – все это дает истинное здоровье и помогает достичь душевного равновесия. Сократ, вне всякого сомнения, считал, что удовольствие – это благо, но он был уверен, что истинное удовольствие и счастье на долгие годы даются не безнравственным, а высоконравственным людям и что счастье заключается вовсе не в богатстве.

Хотя мы не можем принять идею Сократа о том, что добродетель – это знание, и согласны с Аристотелем, что моральная слабость – это факт, который ускользнул от внимания Сократа, тем не Глава 13. Первая половина жизни Сократа менее мы должны отдать должное этической теории Сократа. Ибо рациональная этика должна строиться с учетом человеческой натуры и всего хорошего, что в ней заложено. Так, Гиппий допускал существование неписаных законов, но исключал из их числа законы, разные в разных городах–государствах, отмечая, что запрет на сексуальные отношения между родителями и детьми не является всеобщим. Сократ справедливо возражает ему, что расовая деградация, возникающая в результате таких отношений, вполне оправдывает этот запрет9. Это равносильно апелляции к тому, что мы называем «естественным законом», который проявляется в человеческой натуре и способствует ее гармоническому развитию. Такая этика действительно недостаточна, ибо естественный закон не Глава 13. Первая половина жизни Сократа может стать той моральной силой, которая направляет поведение человека и которую мы называем «совестью», по крайней мере в том смысле, какой мы в наше время вкладываем в понятие «долг» – если, конечно, он не имеет метафизической основы и не воплощается в трансцендентальном Источнике, Боге, Чья Воля выражается в естественном законе. Но хотя эта этика и недостаточна, она содержит очень важные и ценные истины, необходимые для развития рациональной моральной философии. В понятии «долг» не надо видеть бессмысленные или произвольно сформулированные требования или запреты; его следует рассматривать в тесной связи с требованиями человеческой натуры. Моральный закон – это выражение истинного блага для Глава 13. Первая половина жизни Сократа человека. Греческие этические системы носили по преимуществу эвдемонический характер (например, этическая система Аристотеля), и хотя, по нашему мнению, их следовало бы дополнить теизмом и для того, чтобы придать им завершенный характер, рассматривать их на фоне теизма, они составляют, даже будучи несовершенными, вечную славу греческой философии. Человеческая природа постоянна, и потому постоянны моральные ценности, и огромная заслуга Сократа заключается в том, что он первым осознал неизменность этих ценностей и постарался закрепить их в универсальных определениях, которые можно было бы использовать в качестве руководства и непреложных норм человеческого поведения10.

6. Из отождествления мудрости и добродетели следует единство добродетели. Существует только одна добродетель – понимание того Глава 13. Первая половина жизни Сократа, что является истинным благом для человека, что действительно обеспечивает душевное здоровье и гармонию. Однако гораздо более важным следствием этого является тот факт, что добродетели можно научить. Искусству добродетельной жизни учили еще софисты, но Сократ отличался от них не только тем, что называл себя учеником, но и тем, что его этические беседы были направлены на выявление универсальных, а значит, постоянных нравственных норм. И хотя Сократов метод был диалектическим, а не лекционным, из его определения, что добродетель – это знание, с необходимостью вытекало, что добродетели можно научить. Мы хотели бы внести поправку: можно передать знание о том, что такое добродетель, но не саму Глава 13. Первая половина жизни Сократа добродетель. Впрочем, если понимать мудрость как личную убежденность и если такой мудрости можно научить, тогда, вероятно, можно научить и добродетели. Идея этого замечания заключается в том, что «научение», по Сократу, означает не знакомство с понятиями этики, а подведение человека к тому, чтобы он сам осознал смысл того или иного понятия. И хотя подобные рассуждения делают идею Сократа о том, что добродетели можно научить, более понятной, истина заключается в том, что в этой доктрине снова со всей силой проявился сверхинтеллектуализм его этики. Сократ утверждал, что раз, к примеру, доктор – это человек, обученный медицине, то и справедливый человек – это тот, кто Глава 13. Первая половина жизни Сократа выучил, что такое справедливость.

7. Подобный интеллектуализм конечно же не мог вызвать симпатии у руководителей тогдашней афинской демократии. Если доктор – это человек, обученный медицине, и если ни один больной не вверит свою судьбу в руки того, кто медицины не знает, тогда бессмысленно избирать правителей города с помощью жребия или даже большинством голосов неопытной публики. Настоящие правители – это те, кто знает, как управлять. Если мы не возьмем на судно лоцманом человека, абсолютно невежественного в лоцманском деле и не знающего пути, по которому он должен провести судно, почему же тогда мы назначаем правителем государства того, кто не знает, как надо Глава 13. Первая половина жизни Сократа управлять, и не представляет себе, что является благом для его государства?

8. Что касается религии, то Сократ говорил о «богах» во множественном числе и, несомненно, имел в виду традиционных греческих богов, однако у него можно заметить и зачатки концепции единого Божества. Так, согласно Сократу, боги вездесущи, они присутствуют везде и знают обо всем, что говорится и делается. А поскольку они лучше человека понимают, что хорошо, а что плохо, то человек должен просто молиться о благе, а не о конкретных вещах типа золота. Время от времени выступает вперед вера Сократа в единого Бога, но мы не видим, чтобы Сократ уделял Глава 13. Первая половина жизни Сократа много внимания вопросу монотеизма или политеизма. (Даже Платон и Аристотель нашли в своих системах место для греческих богов.)

Сократ полагал, что как человеческое тело состоит из элементов материального мира, так и разум человека является частью универсального мирового Разума или Ума. Эту идею разовьют другие, как и учение Сократа о телеологии, антропоцентричное по своему характеру. Не только органы чувств даны человеку для того, чтобы он мог испытывать соответствующие чувства, но и антропоцентричная телеология охватывала всю Вселенную. Так, боги дали нам свет, без которого мы бы ничего не видели, а воля Провидения проявляется в даровании нам пищи, которую растит для человека земля Глава 13. Первая половина жизни Сократа. Солнце не подходит слишком близко к земле, чтобы не сжечь и не опалить людей, и не удаляется, чтобы не заморозить их. Такие рассуждения совершенно естественны для человека, учившегося в школе космологов и разочаровавшегося в Анаксагоре из–за того, что он недостаточно использовал принцип ума. Однако Сократ не был ни космологом, ни теологом, и, хотя его можно назвать «истинным основателем» телеологии при рассмотрении мирового порядка, его главный интерес заключался, как мы уже видели, в изучении поведения человека.

9. Нас не должен смущать образ Сократа, созданный в комедии Аристофана «Облака». Сократ учился у старых философов и находился под влиянием учения Анаксагора. Что же Глава 13. Первая половина жизни Сократа касается софистских черт, приписанных ему в «Облаках», то не следует забывать, что Сократ, как и другие софисты, сосредоточил свое внимание на Субъекте, иными словами, на человеке как таковом. Он был общественным деятелем, хорошо известным всем своими беседами, некоторым он, вне всякого сомнения, казался чересчур заумным, склонным к критиканству и ниспровержению традиционных ценностей. Даже если допустить, что сам Аристофан понимал разницу между Сократом и обычными софистами – которая отнюдь не была так очевидна, – то из этого вовсе не следует, что он захотел бы продемонстрировать это понимание перед публикой. А Аристофан был известен как приверженец старых традиций и оппонент софистов.

Суд над Глава 13. Первая половина жизни Сократа Сократом и его смерть

В 406 году до н. э. Сократ продемонстрировал гражданское мужество, отказавшись дать свое согласие на то, чтобы восемь командиров, которых обвиняли в преступной халатности во время битвы при Аргинусе, предстали перед судом совместно, а не поодиночке, что противоречило закону и было задумано для того, чтобы вынести более суровый приговор. В то время он был членом комитета сената. Ему пришлось еще раз продемонстрировать свое мужество в 403 году до н. э., когда он отказался принять участие в аресте Леона Саламинского, которого олигархи хотели убить, а имущество конфисковать. Зная, что наступит день, когда жители Афин сведут с ними счеты, те Глава 13. Первая половина жизни Сократа старались сделать соучастниками своих преступлений как можно больше выдающихся жителей города. Сократ, однако, просто–напросто отказался принимать в них участие и, вероятно, заплатил бы за этот отказ жизнью, если бы тридцать олигархов не лишились своей власти.

В 399 году до н. э. Сократа предали суду лидеры возрожденной демократии. Анит, державшийся в тени политик, подстрекал Мелета предъявить Сократу иск. Обвинение в суде Архонта было составлено так: «Это обвинение составил и, подтвердив присягой, подал Мелет, сын Мелета из дема Питтос, против Сократа, сына Софроникса из дема Алопеки: Сократ повинен в отрицании богов, признанных городом; и во введении новых божественных существ; повинен он и Глава 13. Первая половина жизни Сократа в совращении молодежи. Предлагается смертная казнь»[13].

Первое обвинение было сформулировано довольно невразумительно, возможно, потому, что истец надеялся, что судьи вспомнят о том, что старые ионийские космологи имели репутацию безбожников и что Алкивиад в 415 году до н. э. участвовал в профанации мистерий. Однако никто не вспомнил об амнистии 404—403 годов до н. э., главным организатором которой был сам Анит. Второе обвинение, в развращении молодежи, на самом деле подразумевало, что под влиянием Сократа молодые люди начинают критически относиться к афинской демократии. В основе обвинения, вне всякого сомнения, лежала убежденность в том, что Сократ должен ответить за то, что он «воспитал Алкивиада и Глава 13. Первая половина жизни Сократа Крития; Алкивиада, который временно перешел на сторону Спарты и вверг Афины в столь бедственное положение, и Крития, который был самым жестоким из олигархов». Об этом нельзя было сказать прямо, поскольку все знали об амнистии 404—403 годов до н. э., но публика сразу же поняла, в чем дело. Вот почему почти пятьдесят лет спустя Эсхин сказал: «Вы приговорили софиста Сократа к смерти за то, что он воспитал Крития».

Обвинители, несомненно, рассчитывали, что Сократ, не дожидаясь суда, отправится в добровольную ссылку, но просчитались. Он явился на суд, состоявшийся в 399 году, и сам защищал себя. На суде он мог бы потребовать, чтобы Глава 13. Первая половина жизни Сократа судьи учли его военные заслуги и неповиновение Критию во времена правления олигархии, но он просто упомянул об этом, добавив, что не подчинился и демократии во время суда над командирами. Он был приговорен к смерти большинством в 60 человек при общем количестве судей в 500 или 501 человек. Сократу было предложено назначить себе другое наказание, и, несомненно, это было самое лучшее решение, поскольку он мог выбрать достаточно суровое наказание. Так, если бы Сократ предпочел ссылку, это предложение было бы, вне всякого сомнения, принято. Сократ же предложил в качестве достойной «награды» для себя бесплатный обед в Принтанее, после чего он согласился бы заплатить небольшой Глава 13. Первая половина жизни Сократа штраф, – и все это без каких–либо попыток разжалобить судей, приведя в суд, как это делали другие, плачущую жену и детей. Смелое поведение Сократа только разозлило судей, и он был приговорен к смерти гораздо большим числом голосов, чем тогда, когда его признали виновным. Выполнение приговора отложили на месяц, когда должны были вернуться «священные корабли» с Делоса (в память о спасении города Тезеем, убившим Минотавра Кносского, которому отвозили на съедение семь девушек и семь юношей). У друзей Сократа было время организовать его бегство, что они и сделали, но Сократ отказался от предложения бежать на том основании, что это Глава 13. Первая половина жизни Сократа противоречит его принципам. Последний день Сократа описан в диалоге «Федон». Сократ провел его, беседуя со своими друзьями Кебетом, Симмием и Федоном о бессмертии души11. Выпив яд цикуты, он лежал, ожидая смерти, и произнес свои последние слова: «Критон, мы должны Асклепию петуха, так отдайте же, не забудьте!» Когда яд достиг сердца, тело Сократа свела судорога и он умер, «а Критон, заметив это, закрыл ему рот и глаза. Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека, который, надо сказать, был лучше всех других, каких мы знали, и, более того, самый мудрый и справедливый»12.


documentawdxsov.html
documentawdxzzd.html
documentawdyhjl.html
documentawdyott.html
documentawdyweb.html
Документ Глава 13. Первая половина жизни Сократа